Парадокс Стокдейла. Оптимисты, снимайте розовые очки!

     Адмирал Джим Стокдейл был старшим по званию среди американ­ских военнопленных в «Ханой-Хилтоне» — лагере для военнопленных во время войны во Вьетнаме. Его пытали более двадцати раз за восемь лет его пребывания в лагере (с 1965 по 1973), он не пользовался никаки­ми правами военнопленного, не знал своего срока освобождения, не знал, увидит ли когда-нибудь снова свою семью. Но он оставался командиром, делая все возможное, чтобы другие военнопленные, несмотря на пытки, вышли из испытаний несломленными и могли противостоять попыт­кам использовать их в пропагандистских целях. Однажды он ударил себя табуретом и порезал бритвой, преднамеренно изуродовав, чтобы его не смогли заснять на видео как пример пленного, с которым хорошо обращаются. В письмах к жене он сообщал секретную разведыватель­ную информацию, зная, что если это обнаружится, его снова будут пы­тать и, возможно, убьют.

     Он придумывал приемы, которые помогали людям переносить пыт­ки (никто не может сопротивляться пытке бесконечно, поэтому он раз­работал пошаговую систему — после X минут вы рассказываете немного, потом еще немного, так у солдат появлялись ориентиры, за которые они цеплялись, и это помогало им переносить боль).

     Он придумал систему передачи информации, чтобы уменьшить ощущение изоляции, которую пытались установить тюремщики; это была настоящая азбука Морзе: чередования 5 стуков кодировали буквы алфавита (тук-тук — «а», тук-пауза-тук-тук — «б», тук-тук-пауза-тук — «ф» и так далее для 25 букв, двойное «с» значило «к»). Однажды, когда долж­на была царить тишина, заключенные заполнили центральный барак стуком, отбивая «Мы любим тебя» Стокдейлу и отмечая так третью го­довщину с того дня, когда он был сбит.

     После освобождения Стокдейл стал первым в истории военного флота трехзвездным офицером, получившим дважды награду летчиков и медаль «За отвагу», присуждаемую Конгрессом США.  Можете по­нять, почему я был так взволнован в ожидании встречи со Стокдейлом. Один из моих студентов, которому случилось изучать философов-сто­иков в Гуверовском институте, прямо через дорогу от моего офиса, на­писал работу о Стокдейле, и Стокдейл пригласил нас обоих на ланч. Готовясь к встрече, я прочитал «В любви и на войне» — книгу, которую написали Стокдейл и его жена, главы чередовались: его записки, ее за­писки, и так обо всех этих восьми годах.

     Читая, я все больше чувствовал себя подавленным. Все казалось на­столько мрачным — неопределенность его судьбы, жестокость его тю­ремщиков, и так далее. Но затем я одернул себя: «Вот я сижу в своем теплом и уютном кабинете, смотрю на замечательный университетский городок Стенфорда, за окном чудесный субботний полдень. И я подав­лен, хотя знаю, чем все закончилось! Я знаю, что он был освобожден, вернулся к своей семье, стал национальным героем и провел остаток своей жизни, изучая философию в этом же университете. Если это по­давляет меня, то, ради всего святого, что же чувствовал он, когда был там и не знал, чем все это кончится?»

     — Я никогда не терял веры, — ответил он на мой вопрос. — Я никогда не сомневался не только в том, что выйду, но и в том, что останусь победите­лем, и то, что я пережил — это опыт, определивший всю мою дальней­шую жизнь, и я ни на что бы его не променял.
Некоторое время мы молчали, продолжая медленно идти по направ­лению к факультетскому клубу, Стокдейл прихрамывал и волочил ногу, которая так полностью и не зажила после пыток. Когда мы прошли око­ло 100 метров, я спросил:

     — А кто не выживал?

     — О, это простой вопрос, — ответил он. — Оптимисты.

     — Оптимисты? Не понимаю, — я был совершенно сбит с толку.

     — Оптимисты. Это те, кто говорил: «Мы выйдем отсюда к Рожде­ству». Рождество приходило и уходило. Тогда они говорили: «Мы вый­дем отсюда к Пасхе». И Пасха приходила и уходила. Затем День Благода­рения и снова Рождество. И они умирали. Не выдерживали.

     Мы продолжали идти молча. Затем он повернулся ко мне и сказал:

     — Вот один очень важный урок: никогда не путайте веру в то, что вы победите (а вы не можете позволить себе потерять эту веру) с суровой необходимостью трезво смотреть фактам в лицо, как бы ужасны они ни были.

     По сей день я храню в памяти образ Стокдейла, убеждающего опти­мистов: «Имейте в виду, мы не выйдем отсюда к Рождеству».

Парадокс Стокдейла. Оптимисты, снимайте розовые очки!

     Этот разговор с адмиралом Стокдейлом запомнился мне и на самом деле оказал огромное влияние на мое собственное развитие. Жизнь не­справедлива, мы то теряем, то выигрываем. Мы все испытываем разоча­рования, переживаем трагедии, неудачи, для которых нет объективной причины и некого винить. Это может быть болезнь, травма, потеря близкого человека, потеря места в результате политических перестановок, это может быть сбитый над Вьетнамом самолет и восемь лет в лагере для военнопленных. Отличает людей не то, сталкиваются ли они с трудно­стями, а то, как они справляются с неизбежными трудностями, уготован­ными им судьбой. В борьбе с невзгодами «парадокс Стокдейла» (сохра­няйте веру и в конце вы победите, но также смотрите в глаза самой суровой правде жизни) является действенным принципом, который позволит выйти из борьбы более сильным. Я думаю, это урок не только для меня, но для всех, кто примет и будет использовать этот принцип.

       Парадокс Стокдейла

     Сохраняйте веру, и Вы победите, невзирая ни на какие трудности, и в то же самое время смотрите суровой правде в лицо, какой бы жестокой эта правда ни казалась.

По материалам книги
Джима Коллинза «От хорошего к великому»

 

 

 В РАЗДЕЛ «НА САМОМ ДЕЛЕ»


Ссылка на основную публикацию
Adblock detector